Все на свете имеет начало и конец. В том числе, конечно, и путешествия. И если началу практически любого из них сопутствует  авантюрно – приключенческий дух, помноженный на состояние нетерпеливого предвкушения, то окончание чаще бывает окрашено светлой грустью.

Здесь, конечно, возможны варианты – помню, как мы рвались домой с побережья Коста Брава, пробыв там две недели, – в море перекупались, рестораны и прочие забегаловки отсточертели, номер в отеле стал восприниматься, как комфортабельная тюрьма… Такое случается, особенно, если едешь отдыхать не всей семьей, а оставляешь дома, например, детей. Если дома тебя любят и ждут – это великий стимул… Но грусть от неизбежности расставания с тем или иным полюбившимся местом – куда как более распространенное явление. И бог мой, как же часто мы даем себе зарок – «а вот сюда мы непременно вернемся». Ну вот скажите – и как можно не вернуться в Бассано дель Граппа? И в Рим, и в Лондон, и в Париж, и в Венецию, и в Эссауиру. И в Амстердам, и в Руку, и в Гонконг, и на Тенерифе, и во Флоренцию… Список городов, городков и селений, оставивших след на карте наших путешествий, и, что куда важнее, – в наших душах – постоянно пополняется, число монеток, брошенных через плечо, неуклонно растет, а вот количество действительных возвращений не очень. Возможно, причина в неизбежном эволюционировании нас, как путешественников? Чем больше ты успеваешь увидеть на нашей маленькой голубой планетке, тем острее осознаешь, что всё, что тебе хотелось бы увидеть еще – можно просто не успеть. Хорошо, пусть привязка к работе, благодарение Богу, не сильно жесткая, но школы-садики у детей еще никто не отменял, а возможности пересадки цветов жизни на чью-то залитую солнцем временную грядку с каждым годом все более ограничены… Редко когда удается путешествовать более 2-х 3-х раз в году. И что мы имеем? Рим (Лондон, любой город, обозначенный выше) – потрясающий город, но стоит ли ехать туда еще раз, если в Иерусалиме мы еще ни разу не были? То-то и оно… Мучение… Ребус, не имеющий решения…

Впрочем, уж в одном случае компромисс для меня давно найден. Италия. Страна, с которой,собственно, и началась моя путешественническая одиссея, страна, куда я с огромным удовольствием езжу, по своей воле, по работе ли, или по воле случая. Я уже писал где-то, что для меня отказаться от поездки в Италию – значит понапрасну искушать судьбу и господа бога. Для меня это, в какой-то мере, страна – талисман. Страна, которая не обманет, которая всегда подарит яркие впечатления, страна, где легко дышать, и где – чего скрывать, хотелось бы жить. Полюбив Италию,не вернуться сюда – невозможно.

Приезжая сюда снова и снова, я с огромным удовольствием гуляю по давно знакомым, виденным-перевиденным городам. Не надоедает. Но всегда стараюсь спланировать свое очередное путешествие так, чтобы обязательно увидеть пару-тройку новых мест, чтобы пополнить свою своеобразную «итальянскую копилку». В которой на конец ноября – 2009 числилось уже ни много ни мало, 59 виденных мной населенных пунктов разной степени культурной ценности. Наверное, этого все-таки мало, потому что Италия снова не удержалась от сюрпризов, подарив мне возможность на исходе прошедшего года увидеть еще…

Четыре бриллианта альпийской короны.

1. Вокруг да около. О «джинсе» и не только.

Но сначала еще немного размышлений. Вытерпите? Очень на это надеюсь, потому что для меня тема, о которой хочется немного поговорить, очень важна.

Хобби есть у каждого. Ну практически. Кто-то вышивает крестиком, кто-то собирает модели танков, кто-то фотографирует, кто-то готовит разные экзотические блюда… Без отдушины, переключающей сознание, отвлекающей от мерного течения жизни – дом-работа-дом, мы бы с гораздо большей долей вероятности сошли с ума, чем при наличии таковой. Пожаловаться на отсутствие хобби в моей жизни я не могу. Иногда кажется, что их, этих самых побочных занятий, даже слишком много… в ущерб основным…  Не буду утомлять вас перечислением, расскажу только коротко, как в моей жизни появилось желание выплескивать мысли на бумагу… ну в конкретно моем  случае – на экран компьютера. А очень просто появилось. Интересно, конечно, рассказывать о том, что ты видел и пережил путешествуя, своим близким друзьям. Однако через какое-то время начинаешь осознавать, что тысячи твоих фотографий и восторженные «ахи»-«охи» по поводу где-то увиденного… не то, чтобы совсем по барабану, но с каждым разом все больше и больше напрягают «ближний круг», все менее интересны. Между тем, желание делиться никуда не исчезает… и через какое-то время на помощь приходит интернет, предоставляющий тебе доступ в эдакий «клуб по интересам». Ведь на сайтах, посвященным путешествиям, как форме досуга, собираются те, кому это действительно интересно, нужно, полезно и так далее. «Не рискнуть ли?» – подумал я…

Мне повезло. Потому что свои первые опусы, если честно, с треском выдерживавшие критику, я опубликовал на сайте, где доброжелательность к «новичкам» со стороны более опытных пользователей возведена почти в абсолют. Где никогда тебя не пошлют немотивированно «лесом», как это частенько бывает на других подобных ресурсах. И где общий литературный уровень повествований о путешествиях достаточно высок для того, чтобы стремиться этому уровню соответствовать. На «ТБГ».

Черт его знает, до чего я там «досоответствовался», однако пообтерся, и на исходе 4-го месяца своего пребывания в ТБГ-рядах, рискнул выставить свою кандидатуру на участие в пресс-туре компании «Асент – Тревел» в качестве «внештатного корреспондента» сайта. Больших иллюзий насчет своей персоны не питая. Не знаю, как происходил отбор (впрочем, критерии таких отборов до сих пор являются на ТБГ одной из самых обсуждаемых тайн,  источником споров, доводящих всех, в них участвующих, до полного изнеможения), но перст судьбы в тот раз указал на меня, что привело к моей первой поездке в офис сети, и к подписанию первого в  жизни журналистского… обязательства, задания, договора, как хотите…

Уууу, голубчик, ты сам этого хотел… Ты хоть понял, во что ввязался? Человек, описывающий путешествия, которые он задумал сам, волен написать все, что угодно. И если что-то в работе людей, обеспечивавших твой отдых, тебя не устраивает – ради бога, негодуй, срывай покровы, вскрывай недостатки – все за свой счет. Тебя прочтут десятки, сотни людей, скажут тебе «спасибо», примут к сведению просчеты – твои и твоего турагента, посочувствуют. Не то в пресс – туре. Это и ответственность, и зависимость определенная.  Мало того, что в текст, отражающий твои впечатления, ты должен по – возможности незаметно ввернуть названия компаний, отправивших тебя в этот «прекрасный, замечательный» (другие восторженные определения – по вкусу), – тур, так ведь еще и о возможных по ходу тура проблемах написать – не моги? Это же что же получается? Это же никакой личной свободы, получается, это же вранье получается? Это где же независимость мнения? Это ж какое к тебе будет доверие, если люди, прочитав твой опус, возьмут и рванут, что называется, «по стопам»,- а там беда на беде сидит, и геморроем погоняет? Не факт, конечно, а если вдруг?

Будучи человеком, сколь неопытным в данном деле, столь и прямым по жизни, я решил не мучиться сомнениями по этому поводу, а сразу задать соответствующий вопрос «компетентному лицу» – сопровождающей в пресс – туре. И – гора упала с плеч. Ибо ответ был такой – «ты здесь не для того, чтобы льстить или приукрашивать. Пиши, как есть, нам самим будет полезно принять к сведению, если что-то пойдет не так.»

И вот прошло… всего два года-то и прошло. За этот небольшой отрезок времени я съездил в пресс – туры с подачи «Асент – Тревел» 5 раз. То ли как-то зарекомендовал себя, то ли просто пришелся по душе – бог знает. В этих поездках случалось всякое –и самолеты задерживались, и трансферы, и отели, бывало, не сильно радовали, и посещенные места не располагали к вдохновению. И обо всем этом я писал. А уважение к «Асенту» никуда не делось, только росло. Люди, которые видят недостатки своей работы ( а у кого, в какой отрасли их нет?), и не боятся признать это; люди, достаточно квалифицированные, чтобы свести возможный негатив к минимуму, люди, гордящиеся, когда всё задуманное идет, как нужно, ничего, кроме уважения, вызвать не могут. Я по природе любопытен. Мне всегда интересно вникать в любое интересное дело, а уж посмотреть изнутри на кухню крупного туроператора – вообще особый случай. И может именно потому, что мне дано было увидеть немножко больше, чем «простотуристу», я стал гораздо менее резок и менее скоропалителен в оценке их труда. Может, именно поэтому каких-то претензий в адрес «Асент – Тревел» вы в моих статьях и не найдете. Они мне симпатичны. И ни капельки не стыдно писать о турах, ими организуемых. Можете проверить на себе, скорее всего, не разочаруетесь. Во всяком случае, я их рекомендую без опаски.

Ну, вот и поговорили. Однако, длинные вступления становятся моей слабостью. Нехорошо! Может быть, уже пора, наконец, эх-прокатиться?

2. Муки выбора.

Да, прокатиться. Мысли о том, где бы предаться этому в высшей степени полезному занятию, начинают одолевать любителей горнолыжного спорта задолго до первых снегов, в полном соответствии с пословицей «готовь сани летом», и не оставляют до тех пор, пока хоть где-нибудь в местах общей доступности (Антарктида и Северный полюс не в счет) можно этот самый снег найти. Причем понятно, что если имеются в наличии короткие выходные –выбор обычно невелик, и представляет собой «хоть что-то в ближайших окрестностях». В наших московских условиях это действительно «хоть что-то», потому как – толпы народа, неадекватно дорого, и несколько… суррогатно, что ли. 15 минут и более кучковаться перед подъемником, чтобы съехать вниз за две минуты по 300-метровой трассе? И хорошо, если за две… Но вот если выдаются более-менее длительные новогодние каникулы, или еще какой отпуск, большинство лыжников расправляют крылышки, и летят куда подальше – выбор достаточно велик. Причем статистика на этот счет достаточно любопытна – большинство уже предпочитает отечественным горам  – забугорные. Ведь если на круг заграничная поездка со всеми составляющими и выходит чуть дороже, эта разница с лихвой компенсируется инфраструктурой, комфортом проживания, подготовленностью трасс, короче, всем, что делает отдых – удовольствием, а не постоянным преодолением тех или иных трудностей, не связанных непосредственно с катанием.

Швейцария или Франция? Италия или Австрия? А может, и вовсе Финляндия или горы Колорадо? На чем остановиться? Однозначного ответа на этот вопрос нет, и быть не может,- каждый выбирает что-то свое, близкое, по совершенно различным параметрам, а многие так и вовсе давно махнули на муки выбора рукой, каждый год открывая для себя все новые и новые склоны. Вот в этой категории людей оказался и я, причем большей частью по воле случая – за три года путешествий в компании с «Асент – Тревел» мы ни разу не повторились, постоянно пополняя багаж знаний, и расширяя географию. А вот теперь пришло время наконец ознакомиться с меню этого года во всех подробностях…

Продолжение следует…

Наверное, писать о парижанах нам вообще не стоило. Возможно, слишком по-дилетантски это всё выглядит. Иным – гляди-ка – и жизни не хватает, чтобы понять Париж и его жителей, а они через 6 дней замахнулись… возомнили о себе, понимаешь. Тем не менее – мысли, изложенные в этой части нашего повествования, рождены именно этим городом, а значит, имеют право на существование. Да и выбросить их жалко. Пусть будет эдакий мимолетный, поверхностный  взгляд на некоторые аспекты жизни французской столицы. Мы не претендуем на непреложную правоту, приветствуем споры, критику и уточнения. Ну, с богом. И – не судите строго…

8. Парижане.

Разбивка текста на удобоваримые по понятиям интернета главы недвусмысленно сигнализирует мне, что – вот уже четвертая часть наших записок начата, а непосредственно о Париже еще сказано совсем немного. Раздумывая об этом печальном обстоятельстве, я, как говорят в Одессе, таки пришел к некоторым выводам. Почему-то именно в этот раз, именно об этом городе, неохота писать с позиции «пришел, увидел, и ушел». Ну что я, со своим ограниченным словарным запасом, смогу вам рассказать, например, о Нотр Дам де Пари, такого, чего никто не рассказал до меня? Как словами передать подзабытый в условиях городского проживания запах прелых листьев, беспорядочными островками опавшего солнца разбросанных по бульварам и площадям? Нет, я конечно, попробую, но пока как-то подсознательно отодвигаю этот момент во избежание нелестных сопоставлений. Пока же – и в этом тоже кроется неуловимое парижское очарование –  хочется писать не о том, что мы видели, а о том, что мы поняли.

Париж преподал нам урок терпимости. Ну или толерантности, как будет угодно. И даже не один. Пусть это и несколько странно звучит в контексте заметок о путешествии. Вроде бы изначально, собираясь в любой вояж, едешь не уроки брать, а разглядывать, вынюхивать, наслаждаться, короче, атмосферой, отличной от привычной. И тем не менее. Для того, чтобы пояснить, как мы пришли к подобным мыслям, потребуется некоторое количество машинного времени, пяток чашек кофе и известное напряжение. Чужая башка – потемки, а описывать мыслительный процесс – это вам не пение соловья, тут и Фрейду не все удалось…

С понятием «социальное расслоение» я впервые столкнулся еще в школе. Школа у нас, надо сказать, была хорошая. В каком-то смысле, элитарная. Во всяком случае, некоторых учеников – детей достаточно влиятельных родителей, учителя немного побаивались. Скажешь на уроке что-нибудь от вольного, не утвержденное партией и правительством, а отпрыск из хорошей семьи возьми и ляпни за ужином твою сентенцию в вольном пересказе. Хоп – и увольнение готово, да по нехорошей статье. Я, кстати, не шучу.

Советский Союз, если помните, был семьей братских народов. Поэтому никаких конфликтов по поводу «пятого пункта» (кто уже не помнит – была в паспорте и в анкетах такая графа – национальность) у нас не возникало. А вот вопрос принадлежности к клану «коренной москвич» стоял довольно остро. Я, как раз, этим самым коренным не являлся – дед был военный, соответственно, шатало-болтало семью мою по всему бывшему СССР – и на Украине ей пожить довелось, и в Армении. Да где только не довелось. Я же появился на свет в подмосковном Нахабино, в Москве очутившись в возрасте 4-х лет, когда матери удалось выбить в институте кооперативную квартиру… Хм.  Пишу, и сам спотыкаюсь – столько услужливая память выдает полузабытых терминов и понятий…  Продолжим. Так вот, термин «не москвич» (вам, кстати, ничего не напоминает? – «негражданин» в одной из прибалтийских республик), – это было обидно. Это было конечно не бог весть, как страшно, но «второй свежести». Эдакое предвосхищение ставшего уже во времена нашей новейшей истории классическим «понаехали»…

И вот, Париж, наши дни. И сидим мы вечером в номере, читаем в путеводителе главку, посвященную парижским кладбищам. И понимаем, что по надгробиям кладбищ Пер Лашез, Монпарнас, Монмартр, Сен Деневьев де Буа, можно изучать не то что историю Франции – историю мира. Если кому-то интересно, вот здесь я собрал воедино информацию из Википедии – кто из людей, значимых в контексте человеческой цивилизации, на каком кладбище похоронен. http://smart-travelling.ru/2033 Уверяю вас, даже будучи немного знакомы с предметом, вы все равно будете поражены. Париж, словно магнит, притягивает к себе людей. В чем магия этого притяжения, я пока могу лишь догадываться, но факт неоспоримый.

Париж может осчасливить, а может ниспровергнуть. Может дать стол, кров, вдохновение, работу, признание. Может отнять всё. Но главное – Париж, словно огни маяка в шторм, дарит надежду. Всем, кто этого хочет.

И бережно хранит память о тех, кто посвятил ему годы своей жизни, кто прославил его своим творчеством, кто просто любил, обо всех, кто просто жил в нем. Будь он знаменит или нет. Будь то аргентинец Кортасар или румын Ионеско.

Будь то безымянный эмигрант из Ганы или успешный бизнесмен из Тайваня. Да, частенько можно услышать – «Париж (Францию, Европу) захлестнули волны эмигрантов из африканских (арабских, латиноамериканских, каких угодно) стран. Старушка – Европа теряет свою культурную идентичность. Окраины великих европейских городов все больше смахивают на Гарлем, или любое подобное гетто.» Возможно, это так. Даже наверняка.

Не учитываем мы только одного – что Париж получил свою первую прививку от жестокого «понаехали» уже как минимум пару веков назад, и сейчас равно приветлив со своими жителями, какую бы страну и нацию они не представляли. Воздавая каждому по заслугам. Париж – город равных.

Подумайте об этом. И кстати, подумайте еще и о том, что человек, спевший в свое время гимны поколения, ставший для многих символом новой России, был корейцем по национальности и работал в кочегарке. И звали его Виктор Цой.

Бродя по улицам и фотографируя, мы не подходили к людям, чтобы удостовериться в непременной парижскости их происхождения. На наш взгляд, каждый, кого судьба привела в Париж пусть ненадолго – уже достоин временного «удостоверения парижанина», выданного где-то на небесах «за сбычу мечт».  Ну вот мы, например.

Но через какое-то время, по чисто внешним признакам, мы уже без труда могли отличить более-менее коренного обитателя от гостя. Так как у нас выглядят жители «столицы мировой моды»?

Парижанин в массе одет неброско. С преобладанием серых и прочих приглушенных спокойных тонов. Куда как скромнее выглядит, чем среднестатистический москвич. Но при этом – какая-то врожденная элегантность. Вкус и шарм. Умение держаться, может быть. Субъективно – мужчины выглядят даже элегантнее женщин.

А приз за самый элегантно-лощеный вид получает у нас молодой человек, восседавший за столиком в кафе около Пантеона с таким видом и в таком антураже, будто и не кафе это вовсе, а не меньше, чем офис преуспевающего бизнесмена.

Существуют, конечно, варианты.  Ну чем Париж не город контрастов?

Не берем стандартно – рэпперские варианты облачения, свойственные африканскому континенту – это кошмар интернациональный, спрятаться от него невозможно. А вот сильно, видимо популярные сейчас эдакие… легкие жакеты- пальто, будто сшитые из крупных кусков различных тканей – нам девушки в таких вещах попадались очень часто, причем поначалу казалось, что все эти фигуры – не десять разных человек, а один и тот же персонаж.

Что еще удивило – практически тотальное отсутствие кожаных изделий. Говорят, кстати, что по кожаным курткам в Париже опознают русских… Вот те раз, и правда – вот он русский (я), вот на мне кожаная куртка. Слава Богу, не только на мне.

Косметика. Тоже не бросается в глаза, очень аккуратна и ненавязчива. Вроде бы есть, а вроде бы и нет совсем. Элегантная сдержанность во всем, что касается внешнего вида…

Красивая ли нация – французы? Я бы не сказал. Самые запоминающиеся женские лица ( и фигуры) носят на себе печать южного (арабского, может, испанского, а то и латиноамериканского) происхождения. Что компенсируется, по нашим наблюдениям, приветливостью во взгляде и живостью общения. Красивых людей – мало, обаятельных – очень много.

Осенний Париж – царство шарфиков. Наблюдение это изначально было не нашим – вычитали в интернете, но наблюдение абсолютно точное. Наверное, это самая примечательная деталь гардероба парижанина. Помогающая выделиться из общей массы, служащая опознавательным знаком владельца. Опять-таки, придающая внешнему виду элегантности и свидетельствующая о некоторой творческой составляющей натуры, вещь. По тому, как завязан, и из чего сделан шарфик, многое можно сказать о характере и даже профессии его хозяина. Во всяком случае, «гадание на шарфике» – очень затягивающая вещь. Сидишь в кафе – и выдумываешь историю жизни проходящих мимо людей. И кстати, побывать в Париже, и не купить шарфик себе – практически невозможно.

Что еще поразило – так это количество бездомных на парижских улицах. Причем, экипированных достаточно существенно – побогаче многих своих европейских «коллег».

Матрасы, палатки, книги, термосы, магнитофоны. На стрелке лебяжьего острова была обнаружена даже палатка, укрывшаяся под опорами моста.

Один персонаж нас просто убил наповал – сам вполне, согласно законов жанра, неопрятный и худой, имел он при себе (иначе и не скажешь) двух лоснящихся, ухоженных котов-близнецов при аккуратных новехоньких поводках. Весь свой наличный и оборотный капитал… С наступлением сумерек бездомные парижане совершенно без стеснения устраиваются прямо на улицах, вблизи воздуховодов метро, обеспечивающих тепло. Или при входе в какой-нибудь магазин. Или в арках домов. И никто не обращает на них какого-то особого внимания. Гоняющих, шпыняющих, высылающих из Парижа эту братию полицейских или служащих какого иного ведомства,  нам увидеть за 6 дней не довелось. Возможно, за полной бесперспективностью этого занятия, а значит, во избежание лишних денежных затрат.

Что-то подсказывает нам, что к некоторым другим аспектам бытия парижан мы еще неизбежно вернемся в процессе дальнейшего повествования, а значит – есть смысл перейти непосредственно к нескольким небольшим прогулкам по парижским улицам – по местам историческим, туристическим,- и не только…

Продолжение следует…

Бюс, но не Рюасси)

Из аэропорта Шарль де Голль добраться до города можно несколькими способами разной степени замысловатости. Самый простой – такси. Отдал денежку в диапазоне от 45 до 60 евро – и катись. Самый независимый от возможных пробок – поезд-экспресс, далее уж куда надо – на метро. Ну а нам, местом своего проживания в Париже выбравшим район Опера Гарнье, или просто Опера, идеально подходил Рюасси бюс.

Опера Гарнье, вид с тыла.

Безостановочный автобус, конечной точкой своего прибытия через час пути имеющий как раз задворки той самой Оперы, в трех минутах ходьбы от отеля. Идеально подходящий для самой-что-ни-на есть-первой маленькой экскурсии по городу – проезжающий по Монмартру, мимо знаменитого кабаре Мулен Руж,

Мулен Руж.

мимо монмартрского кладбища, наматывающий на колеса опавшую листву прелестных парижских бульваров.

Елисейские поля

Таким вот образом, немного промучившись с ожиданием багажа (как оказалось, французы немноооожечко перепутали – и наши чемоданы довольно долго крутились на транспортере с надписью «рейс номер такой-то из Софии» при отсутствии рядом хотя бы одного пассажира из Софии), мы без труда нашли остановку экспресса, заплатили прямо водителю по 9,10 евро с носу, и принялись, упираясь лбами в стекла, вертеть носами по сторонам, примеряясь и прикидывая. Увиденное радовало. Всё, кроме погоды. Погода на дворе стояла совершенно, в нашем понимании, лондонская – мелкая морось, туман. Окружающее тепло, правда, несколько примиряло нас с действительностью, и потом – ну что это за дождь?  Так, мелочь, это же не навсегда, правда?

Небольшая композиция в саду Тюильри.

4. У Парижа нет плохой погоды?

Вот тут мы немного ошиблись, переоценив запасы своего оптимизма и влияния на небесную канцелярию. Выгрузившись из бюса, дойдя до отеля, представившись, получив в ответ теплую улыбку пополам с сожалением, что мы, мол, еще рановато, и номер еще не созрел, и более того, до 14.00 и не созреет, мы решили не ломать из-за такой фигни свои планы, и отправились исполнять примерно намеченный маршрут.  Налегке. Чересчур налегке. Это, кажется,называется «отрицание очевидной истины». Я даже зонтика с собой брать не стал, ограничившись бейсболкой. Видимо, такое неприятие окружающей действительности, сильно расстроило кого-то там, наверху, за что мы и были наказаны.

Вид со ступеней церкви Мадлен на обелиск Конкорд

Парижский дождь в начале ноября – подлый предатель. Он не может взять себе и просто так закончиться. Нет, начиная с крещендо, он постепенно-постепенно сходит на нет, вроде бы уже совсем прекращается, вот уже и зонтики можно закрывать, доставая из-под курток фотоаппараты, и… через 25 секунд, чертыхаясь, проделывать действия по запеленанию тушек и открытию зонтов в обратном порядке. И так многократно, доводя к вечеру эти нехитрые действия до автоматизма (под конец я даже научился, не закрывая, тащить зонтик на плече), а разум – до полного остервенения, подкрепляемого неудержимым потоком непарламентских выражений.

Вид на Латинский квартал с Нотр Дам де Пари. Объектив заливает водой.

Ладно, справедливости ради, полностью дождливым выдался только один день – первый. Но и полностью солнечным тоже только один – последний. Остальные дни нашей полусырой парижской одиссеи развивались по одному и тому же сценарию. Утренне ликование (на небе ни облачка)

Триумфальная Арка

сменялось обеденной преддождливой настороженностью,

Люксембургский дворец. Вид из Люксембургского сада.

а после трех дня –большей частью бескомпромиссно лило. Каковые погодные перемены и отражены на наших фотографиях.

Некоторые места, из-за полной невозможности квалифицированного запечатления без риска расстаться с любимой техникой, приходилось посещать дважды (Нотр Дам де Пари, например).

Собор парижской богоматери

5. Дороги, которые мы выбираем, или Маленький Париж.

Сдается мне, Париж нас запомнил. Запомнил, как «тех двух сумасшедших русских, которые за неделю ни разу не воспользовались общественным транспортом». Да-да, так и есть. Наши сорокалетние уставшие от жизни ножки справились со всеми центральными округами и всеми запланированными достопримечательностями, даже не сильно напрягаясь. С перерывами на обед и ужин. Приступы малодушия накрывали нас, как правило, вечерами.  Когда мы давали себе зарок –  если мы проснемся, и будет дождь – вот сразу и сядем на метро. С утренним появлением солнышка это проходило, и мы говорили себе – еще чего! Париж-то маленький!

Вид с Эйфелевой башни. Вдалеке - холм Монмартр и церковь Сакре Кер

Смотришь на всю эту громаду с Эйфелевки – жутко – таким огромным кажется город, а спускаешься вниз – маленький. От Опера до Лувра – 20 минут, до Елисейских полей – 45, до Мулен Руж – 15. От Сакре Кер до центра Помпиду, а это по карте казалось ой как немало, – не больше часа. И не бегом, Боже упаси, не бегом. С разглядыванием, вынюхиванием, фотографированием. Вот, собственно, и пришла пора озвучить маршруты, по которым мы с вами по-возможности будем иллюстрированно прогуливаться в дальнейшем. Может, кому-то они пригодятся в качестве будущего руководства к действию.

Итак, день первый. Ввиду раннего подъема и прилета – ненапряжный.

Знаменитая пирамида у Лувра. Не в нашем вкусе.

Опера- церковь Мадлен-площадь Конкорд- сады Тюильри-Лувр-остров Сите- обед-Нотр Дам де Пари, с непременным подъемом на крышу- тычемся носом в Сен Шапель (закрывается для входа в 16.30 –первая обида) – возвращение в отель другой дорогой с целью избавления от промокших вещей – Монмартр (район)- Мулен Руж – ужин – сон.

День второй.

Пантеон

Отель – бульвар Хаусманн и прилегающие улицы- Елисейские поля- Триумфальная арка – Virgin Megastore- Дом Инвалидов ( в виду понедельника целуем замок)- музей Родена (ввиду понедельника проделываем ту же нехитрую целовательную операцию )- Монпарнас-обед-Люксембургский сад-Пантеон- Латинский квартал-остров Сен Луи- Монмартр (улица и бульвар) – ужин-сон.

День третий.

Роден. Мыслитель.

Отель-повторение пройденного (Музей Родена, дом Инвалидов – гробница Наполеона)- музей Орсэ- квартал Сен Жермен-поздний обед- Эйфелева башня-набережная Сены-авеню Монтень- Монмартр (бульвар)-жуткий ливень, вследствие чего затяжной ужин- сон.

День четвертый.

Красавица Сакре Кер

По Монмартру (район) до Сакре Кер с непременным подъемом на купол и обозреванием окрестностей, благо солнце – вниз по бульварам к центру Жоржа Помпиду- Сен Шапель (ура, и успели, и достояли, и увидели) -Нотр Дам (повторение пройденного, перефотографирование, соответственно, на крышу уже не заходили)- площадь Бастилии- бульвары-бульвары-ужин-сон.

День пятый.

По привычным уже бульварам и маленьким улицам к комплексу Трокадеро- парижский аквариум (будет, что детям рассказать-показать)- Эйфелева башня (дневной вариант)-обед- островок со Статуей Свободы №3 (первая – в Люксембургском саду, вторая – сами-знаете-где) – бульвары Монпарнаса по более широкому кругу- затяжной прощальный ужин в совершенно потрясающем местечке неподалеку от Пантеона- случайное попадание на живое выступление забавных музыкантов, приведшее к потере сознания про причине чрезмерного злоупотребления алкоголем, ОДНАКО…-по бульвару Сен Жермен-обелиск Конкорд по-касательной-Rue de la Paix-домой, спать…

День шестой.

Неподалеку от национальной библиотеки

Абсолютное расслабление организмов. Сборы, покидание отеля, много кофе и булочек, небольшие улочки вокруг Лувра, живописные удивительно, неожиданные церкви и церквушки, уютное кафе со вкусным обедом и замечательной атмосферой «последнего прибежища негодяев»… прощальный променад по рю Реамюр…вот и всё… аэропорт-домой-сон…

Уверенность, что многие из пунктов этих маршрутов всплывут в нашем повествовании еще не раз, позволяет нам пока лишь отметить самый, на наш взгляд, скучный район Парижа. Из виденных, разумеется.  Это, как ни странно, Монпарнас. Кроме забавного заведения «Гастроном №14» -

безумно дорогая русская водка и некоторое количество еды – вспомнить практически нечего… Так, гуляли…

Вид на Сакре Кер сквозь часы в музее Орсэ

6. ОЭУА.

При всей нашей склонности к прикладной лингвистике, французский язык нам за шесть дней не покорился ни на вот столечко, оставшись загадкой. Бонжур и мерси – не в счет. Зато сам легендарный французский  прононс натолкнул на забавную гипотезу о его, французского языка, происхождении… Согласно этой стройной теории, доминировавшие в незапамятные времена на данной части европейской территории древние римляне, будучи народом изощренно жестоким, при столкновении с предками французов – галлами, прежде всего выбивали им зубы. Мало того, что все, так еще и всем без исключения. Воинам, старикам, женщинам, детям и кошкам. И, кстати, выбивали регулярно, на протяжении нескольких поколений. Может, чтобы не кусались, а может, чтобы не коверкали своими варварскими глотками священную латынь. Как бы то ни было, цель была достигнута – через 200 лет ни один даже самый умудренный галльский старик не мог вспомнить, к чему же всё это великолепие согласных в древнем римском алфавите, а дети, с полным набором действующих резцов и клыков, совершенно спокойно понимали мамино «Ая, ии ать» («Вася, иди жрать»), и не представляли, что можно говорить по-другому.

Парижанин

Как водится, перегиб в одном месте порождает перекос в другом. Французы, столкнувшись с тотальным непониманием своей, с позволения сказать, речи, со стороны ближних и дальних соседей, не расстроились, а вовсе даже наоборот- уверовали в свою исключительность. Испытывая при этом неодолимую генетическую потребность как-то отомстить бывшим своим мучителям-дантистам в римских тогах, они (опять все поголовно) обнаружили в себе трудно объяснимую тягу к развитию мелкой моторики, выразившейся в стремлении как можно более извращенно исковеркать написание своего лексического багажа глубоко чуждыми им латинскими буквами. Ну ведь других-то не было, а все богатство выразительных латинских средств нужно куда-то девать… Юный француз в школе принужден был часами выписывать какие-нибудь «aeouix» для обозначения звука «а», взращивая  при этом в себе, пусть подсознательно, знаменитую французскую гордость и упертость.

Шутки, конечно, шутками. Но по приезду мы всерьез стали заложниками комплекса вины перед дочерью, которая с нашей собственной подачи выбрала себе французский в качестве второго языка. Это ж форменный кошмар! Нет, что написано пером во многих случаях очень даже кореллируется с итальянским – «манж» и «манджаре» означает кушать, «бон суар» – та же «бона сера» (добрый вечер). Поэтому читать меню было гораздо приятнее, чем слушать официанта. Вот одна история. Понравился нам французский аперитив – кир. Наверное, по аналогии со словом «кирять», вполне привычном русскому менталитету. И вот сидим в бистро, подходит фициянт, ну а я, самонадеянный такой, полагая в себе способности к языкам, возьми ему да и скажи – «Силь ву пле (всплыла незабвенная Татьяна Пельтцер в «Формуле любви»), дю кир совиньон».

Антиквариат в кафе на Монпарнасе.

Немая сцена. Ептыть. На лице халдея – вежливое непонимание. Повторяю медленно, как для дебилов – «Дююю (пауза) кирррр (грассирую, так его растак, произнося нечно среднее между «р» и «г») совиньон (не ему, в самом деле меня учить, как название этого благословенного сорта винограда произносится)».

Ноль эрекции реакции… Смотрит на меня официант серьезно, как на умалишенного. В отчаянии тычу в меню, в соответствующую строчку. Тот так понимающе – «Аааа, киииир совиньон!»

Вот же гадость какая! Ну вот не заметил я разницы между его и своим произношением, хоть плачь. Тонко простебал француз некультурного иностранца, просто на удивление.  То-то было весело, то-то хорошо! Жене, поди, вечером расскажет! Ай, ладно.

Вот еще коротенькое наблюдение, вдогонку. Стою у кафе, курю. Слава богу, не во всех кафе Парижа на улицу курильщиков выгоняют, благодарение теплому еще времени года. В иных бистро эдакую номинальную веранду накрывают, ставят обогреватели. Вроде и не на улице, но уж точно не внутри – а значит, всеобщая-обязательная-некурительная повинность идет лесом, и кури, сколько влезет. Пользуйся гибкостью законодательства. Ну да не о том. Стою, курю, значит. Мимо проходит милая , ухоженная дама в годах и элегантном пальто. Беседуя, видимо, по телефону. И, поравнявшись со мной, в сердцах, видимо, громко так и отчетливо произносит: «БББЛЛЛЮЮЮЭ!» О, мон дье, куда только всё очарование подевалось! А ведь матушка моя в относительной молодости любила Мирей Матье со всеми сопутствующим «блюэ» и «пердю». Не, ну его, язык этот ноздреватый, тем более, что с непониманием английского мы почти и не сталкивались…

По всему городу празднуют 50-ти летие Астерикса.

А кстати, о значении слова, вынесенного в подзаголовок, все догадались? Мы, честно говоря, догнали, что означают эти звуки, день эдак на третий. «Оэуа», или еще проще, «ауа» значит «оревуар», или вежливо говоря, «до свидания». Шоб я так жил, как они говорят – страстно, да неразборчиво!

Статуя свободы №3

Продолжение следует…

вид с Эйфелевой башни на Марсово Поле

Есть такие… как бы правильней выразиться?-  области человеческого бытия, в которых практически каждый индивидуум мнит себя если уж не экспертом, то, как минимум, досконально разбирающимся в вопросе. Баня, рыбалка, футбол, политика, мода, – немного найдется людей, способных честно признаться: «я в этом ничего не понимаю». И это наверное не есть плохо – а как бы иначе люди, еще 10 минут назад незнакомые, находили точки соприкосновения, оказываясь, например, случайными попутчиками, или случайными соседями за стойкой бара… Обмен мнениями приводит к общению, рождая обманчивую легкую душевную близость. Ничего, что это лишь суррогат общения – по большому счету в нашем, летящем на высочайших скоростях мире, многим на другое зачастую просто не хватает времени.

Казалось бы, и при чем здесь основной, так сказать, объект нашего повествования – Париж? А вот и очень даже при чем. Потому как, во первых, посещение оного навеяло вот эти вот мысли выше, а во вторых – в среде туристической Париж и восприятие оного уже давно сродни рыбалке или футболу. Не побывать там – моветон, нонсенс, что в переводе означает – ну никак нельзя, Париж – туристическая Мекка миллионов, а у тех, кто там все-таки еще не побывал, найдется уйма друзей-знакомых, которые были, видели, рассказали, помогли составить мнение. По большей части, уверенно – неоспоримое.

Купол Пантеона сквозь листву Люксембургского сада.

Ух, как же мы боялись мнений. Любых. Друзья, многократно истоптавшие французскую столицу вдоль и поперек, пресыщено отмахивались – «эх, сейчас Париж уже не тот, что раньше». Кайфа, то есть, меньше, а вот негров афроамериканцев – больше. Другие давали наказы – «непременно, слышите, непременно в Лувр и Люксембургский сад, да не забудьте про Версаль!» Слушали, ага, мотали на то место, где у умудренных опытом, и приверженных столетней давности английской моде,  должны находиться усы. И всё больше укреплялись в стремлении как можно меньше соприкасаться с туристической составляющей города, ведь менее всего нам хотелось найти подтверждения или опровержения мнениям пусть дружеским, пусть ценным, но все-таки субъективным и чужим. Хотелось в бешеном круговороте отрывочных сведений и залежалых знаний найти свой, особенный, личный Париж, хотелось ощутить город в себе и себя в городе, хотелось понять его без оглядки на весь немалый культурный багаж человечества, который Париж породил самим своим существованием. Будто с чистого листа. И я так вам скажу, – на наш взгляд нам это вполне удалось.

Повторюсь, у нас не было цели составить о Париже усредненно- объективное представление для всех и каждого, чтобы написать, скажем, очередной путеводитель. Этот город достоин куда как большего, чем сухие справочные строки – он несомненно достоин любви. Мы не станем настаивать на непременности этой самой любви для каждого, читающего эти строки. Париж большой, кому-то нравится, кому-то нет. Поэтому наши отрывочные заметки – скорее мысли по-поводу и без, навеянные шестью осенними парижскими днями, приправленные толикой созерцательности и необходимым минимумом информации…

Начнем?

Эйфелева башня

1. Nowhere Man.

Попутчиков не выбирают. Уж во всяком случае тех, которые волею купленного билета или посадочного талона оказываются на соседней полке в купе поезда, или в соседнем кресле самолета.

- Hello, man. How are you?

В кресло с литерой «С» на седьмом ряду 318-го «Эйрбаса» компании «Эр Франс» с немалым трудом втиснулся молодой гражданин космополитической наружности и внушающих габаритов.  Кряхтя, втиснул между ног столь же внушающий рюкзак.  Формальные, ничего не значащие слова приветствия. Отчего нет, многие «сосидельцы» не удостаивают даже этим.

- Thank You, I’m fine.

Вежливость, говаривал бывалоча герой Леонова в «Джентльменах удачи», – лучшее оружие вора. Он тебе «здрасьте», ты ему «привет», – вот и поговорили. Все довольны, улыбки, «передай водичку», словом, сплошной политес. Дремать в самолете  я, к сожалению, не обучен,- сколь бы ранним не оказался подъем, сколь бы долгим не был полет – обреченно мучаюсь в кресле без малейшего намека на сон. Осознавая это свое несовершенство, закинул на ноут первый сезон «Lie to me» с Тимом Ротом, предвкушая четырехчасовое  совмещение неизбежного с приятным.

Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Попутчику-то смотреть было нечего. У попутчика был Iphone, развлекательные возможности которого были быстро исчерпаны. Не слушалась ему музыка, не смотрелись фотографии – ему хотелось общения. И парень заговорил…

-        Now listen, man! What are you looking at? «Lie to me»? Nice movie. What’s your name? Oleg? OK, and your wife? Rita? Я би мог говорить и па руски – мой друзья говорьят, у меня нет акцент. Есть? А говорьят, нет. Я давно уже living in Vancouver, Canada. Years много to come.  Я сейчас лететь домой across the fuckin’ ocean with the only остановка, right? In Paris. What is your name? Oleg? Ха ха – I forgot. And your wife? OK, nice to meet you, guys. Я редко приезжай в Россию, но надолго. I visited my mom – look, here’s a photo of us on the Red Square. 4 месяца I stayed here. Лошадей любишь? Do you like horses? And what is your name? Мой брат is living in Barcelona, а я жить Ванкувер, Канада,- the best place on Earth to live. I hate Paris. Харашо, что остановка такой короткая – дальше across the ocean, понимаешь? I hate this city, но тьебе панравится. Ты же for the first time, right? А мама моя живет в Туле – I was born there… Можьет быть прилетим в Париж, and meet somewhere in the bar to drink? By the way – what is your name?

Он всё говорил и говорил, поминутно доверительно касаясь моего плеча, то вынимая свой разнесчастный Iphone, чтобы показать какое-нибудь фото, то тут же пряча обратно, а я сидел, будто пыльным мешком по голове ударенный, не в силах разобраться в мешанине акцентов, понятий, вопросов. Не в силах понять, какая прихоть судьбы  создала этого “человека ниоткуда”, потерявшего родной язык, и толком не приобретшего языка приютившей его страны… Что произошло с семьей,  которую вот так разбросало – мама в Туле, брат в Барселоне, сам в Ванкувере? Боги мои, как это возможно?

А я не задал ему этих вопросов. Я был вежливо-равнодушен, мне хотелось спать, смотреть кино, обнимать Риту, хотелось поскорее приземлиться, хотелось уже, черт побери, в Париж. Всего, чего угодно хотелось, только бы не слышать этот голос, и не думать о том, о чем думалось. И хотелось немедленно выпить.

Позже, стоя в очереди на паспортном контроле (волоокая дебелая негритянка придирчиво допытывалась – где мы будем жить, и просила предъявить обратный билет, провоцируя на очередной незаданный вопрос – “уж не боится ли она, что мы метим на ее теплое местечко?”) я наблюдал за нашим попутчиком, который, так же оживленно жестикулируя, что-то доказывал офицеру – кажется, что-то не так у него было с документами…

А мы приехали. Мы наконец-то приехали…

2. Великий город.

Есть такое расхожее понятие – «великий город». Скажешь так – и всем понятно, о чем речь. Но вот кто объяснит – почему, например, Рим – велик, а Гонконг – нет? Почему Пекин, при всем своем гигантизме и имперском прошлом – село селом, если разобраться, а маленький в сравнении Иерусалим – огромная по  масштабам арена мировой истории? Что заставляет сердца миллионов трепетать при одном только слове «Париж», «Лондон» или «Москва»? Богатое прошлое? Да, но не только. У Антверпена, уверен, история тоже ого-го. А вот с величием не так сложилось. Культурное, прости господи за штамп, наследие? Тоже не в последнюю очередь, но… при всей моей любви, допустим, к Флоренции, её я великой назвать почему-то не решился бы. Может, и хорошо, что так – великих городов много, а Флоренция одна. В чем секрет – непонятно. Хотя вот… Для нас величие того или иного города –конечно, в совокупности вышеперечисленного, и плюс, не в последнюю очередь, в его универсальности, в возможности практически для каждого человека, независимо от пристрастий и привычек, чувствовать себя свободно. Чувствовать себя дома.

Нотр Дам де Пари

С этой точки зрения, Париж – бесспорно великий город. В нем для каждого найдется место, и этим своим разнообразием, этой универсальной приветливостью, он подкупает. Это и ярмарка тщеславия, с витринами «Ролекс», «Картье» и удолбанными то ли рэпперами, то ли наркодилерами черного цвета на кабриолете «Бентли», ресторанами «Максим» и «Жюль Верн», что на Эйфелевой башне. Но это и бесчисленные бистро и брассерии с  меню по фиксированной цене ( очень популярная в Париже штука), это небольшие бары, демократичные галереи нового, актуального искусства. Принимает Париж всех, при этом не теряя лица, не теряя очарования и оригинальности. Во всяком случае, еще не теряя…

Бульвар Сталинград

Жутковато нам стало лишь однажды – когда забрели мы за какую-то невидимую границу на окраинах Монмартра – и обратили внимание, что город-то остался прежним – тот же вроде бульвар, те же витрины, только вот… и товары на витринах будто подменили – такие они… невыносимо кричащие, что ли, и ресторанчики стали преобладающе ориентальными, скажем так, да и население ощутимо потемнело в процентном соотношении. Мда, пугающе. Но  центральные районы города пока эта, с позволения сказать, субкультура не затронула, факт. Не знаю, насколько быстро идет процесс взаимопроникновения, но не хотелось бы, точно не хотелось бы, очень бы это Парижу повредило. То, что выглядит естественно где-нибудь в Африке, в Европе смотрится, как золотой зуб во рту прокаженного…

Купол собора Дома Инвалидов

Продолжение следует.

Ну конечно, дача это наше всё. Даже более, чем все – ведь на даче можно столь многое… Можно половить рыбку на вечерней зорьке… Можно и на утренней.)

Можно объявить себя суверенной территорией…

Можно кормить собранными в лесу грибами случайно забредшую, да так и оставшуюся на все лето кошку…

Можно разрисовать печку, и тебе за это ничего не будет…

Можно объедаться всякими вкусностями, как полезными, так и не очень…

Можно купаться в старом русле Оки хоть целый день…

Можно радоваться прихотливым узорам паутины, запутавшейся в утренней росе….

Или вечно меняющемуся узору облаков…

Можно сколько угодно наблюдать за чУдной живностью, постигая разнообразие природы…

Можно поразительно весело отметить день рождения…

Так что я уверен – нашим детям дачное лето запомнится на всю жизнь… Это их детство, их время и их территория… А родители… да что родители? У папы – страдная пора – он работает по 6-7 дней в неделю, вырываясь лишь изредка под вечер, хорошо если раз в неделю… И из-за этого совсем не видя маму, которая в не самых подходящих для этого условиях, готовит-стирает-моет посуду-присматривает, чтобы никто не свернул себе шею, сидя на даче безвылазно как минимум месяц, и из-за этого совсем не видя папу…

Нет, ну конечно, и взрослым есть чем здесь заняться – поиграть, например, в теннис…

вытащить на дачу друзей…

Или, наконец, отметить папино сорокалетие так, что вся деревня помнит об этом до сих пор, здоровается и посматривает с уважением…

Вот только жаль, что удается это маме с папой от силы 2-3 раза в год… Так что, когда приходит время уезжать, возвращаясь домой, дети грустят, а мама с папой вздыхают – «ну и слава богу»…)))

Как – то, по любезному приглашению друзей своих, поехали мы с миссией сугубо мирной – покушать шашлычку, да выпить что – нибудь ликеро – водочное – в славные окрестности не менее славного подмосковного города Дедовска. Можно было рассматривать эту поездку и как заседание на лоне начавшего в те дни складываться маленького нашего « итальянского клуба», так как мы еще были переполнены впечатлениями от своей первой поездки за границу ( естественно, в Италию), а друзья наши и так из этой страны не вылезали, будучи в нее влюблены с детства, зная язык, и имея там кучу замечательных приятелей и знакомых. Саша – строитель, Марина – в том числе переводчик с итальянского ( именно она сопровождала нас в поездке, которую я описываю сейчас потихоньку в сериале « Маленькая Италия»). 

Короче, приехали. Собака лает, Саша встречает. Говорит – к нам в гости заехал друг Марининого отца, он итальянец, очень дружелюбный и компанейский, вы не волнуйтесь и не тушуйтесь, он с удовольствием поддержит компанию. Да что нам тушеваться, мы всегда за приятность общения. Заходим. Действительно, итальянец. Высокий, слегка раздавшийся , очень обаятельное и живое лицо. – « Альберто». 

Разговор, о котором я хочу Вам рассказать, возник по ходу общения, за чашечкой вполне итальянского качества «эспрессо». Когда Альберто, оторвавшись от своих воспоминаний о приятных встречах с Марининым папой, спросил Сашу – « Ну а ты чем занимаешься?» « Строю дом» – говорит Саша. «Какой?» – « А пойдем, покажу.»

Надо отметить, что с Сашей мы как раз и познакомились по скучным общим строительным делам – он исполнитель, я поставщик, и дом, который в данный момент возводил сей достойный гражданин действительно заслуживал всяческого внимания. Не столько тем, что находился буквально по – соседски, через дорогу, а скорее гигантизмом и грандиозностью задуманного. О четырех этажах; ни много ни мало – с лифтом, ах, да – 1200 квадратных метров по площади застройки, гараж на 10 автомобилей , ( для друзей, если что) из Архангельского леса в два обхвата. В общем, стандартные новорусские хоромы, только уж очень большие. Посмотрел Альберто на все это дело с задумчивым изумлением. – «И кто хозяин?» – говорит. «Нефтяной магнат, то ли банкир» – отвечает Саша. «Сколько ж ему лет?» – Альберто. – « 35». 

Тут наш итальянский друг впал в мрачное недоуменное молчание, нарушив которое спросил – « А он для людей – то что-нибудь сделал?»
Вопрос, скажем прямо, не в бровь, а в глаз. Я, честно говоря, от такой постановки вопроса и сам несколько растерялся, да и друзья наши « поплыли», им такое, видно, тоже не пришло в голову. Наглядевшись вдоволь на наши лица, итальянец махнул рукой, пошел в дом за чашечкой кофе, присел на вполне русскую завалинку, и неторопливо начал говорить. 

РАССКАЗ АЛЬБЕРТО БОНЕТТИ. Г.ДЕДОВСК, 2003 ГОД.

«Марина знает мой бизнес. Скажу прямо, это редкий бизнес, и я горд, что я им занимаюсь. Я делаю пуговицы. Ничего нет смешного. Вы знаете, сколько предприятий в мире производит хорошие пуговицы ? Вот то то. ДЕСЯТКИ. То есть, это очень штучный, редкий и ответственный бизнес. А такие пуговицы, как производит « Бонетти» – вообще эксклюзив. Мы поставляем пуговицы всем ведущим кутюрье и во все мало – мальски дорожащие своей репутацией ателье, и на очень многие фабрики. Некоторые экземпляры до сих пор делаем вручную, как когда – то я сам, когда начал свое дело. Был я тогда мальчишкой 15 – ти лет, работал я один, на старом – престаром станке, который чинил и собирал своими руками. У меня при фабрике есть музей, я Вам как–нибудь покажу. В нем находится первая сделанная мной пуговица. 

Через какое – то время я понял, что заказов у меня все больше, и один с ними я справиться уже не могу. И я нанял помощника. Потом, вскоре, еще одного. И еще. И еще. Но городок, а точнее село наше было маленьким, и жить моим рабочим было негде. Тогда я одолжил в банке денег и построил для них дом. Потом еще один… Через некоторое время мы стали получать заказы от очень известных фирм. Для того, чтобы удовлетворять их запросам, пришлось искать мастеров нашего дела по всей Италии, и приглашать на работу. Люди приезжали семьями. А где они могут оставить детей, когда работают ? И я построил для их детей детский сад. Потом построил в нашем городке новую церковь. Должны же люди где – то говорить с богом? Вот и построил. Потом ? Ну потом – детки – то растут. Построил школу. А фабрика моя растет, значит, нужны и еще дома. Дети многих рабочих тоже хотели у меня работать, но мне уже не нужны были в таких количествах простые рабочие – и многим, кто захотел, я оплатил обучение в университетах, с условием, что они действительно вернутся работать ко мне. 

Так прошло 35 лет. И однажды я понял – для людей, которые работают на меня, я сделал все, что мог. Они, их жены, их дети – сыты, у них есть работа и жилье. Я помню дни рождения всех рабочих на моей фабрике, и всех членов их семей. Если бы я принимал от них все приглашения – я не смог бы работать. На свой день рождения мне просто некуда складывать подарки. И вот тогда, только тогда, я решил, что имею право построить дом и для себя. И я построил себе дом. Мне было тогда 50 лет. Сейчас мне, слава богу, 80. Я передал управление нашим делом сыну, и у меня еще есть время и силы поездить по миру… Теперь и на это у меня есть время.»

Притихшие и ошарашенные сидели мы на завалинке на окраине Дедовска. Честно Вам сказать, мне было как – то не по себе. Мне было стыдно. Хотя у меня тогда еще не было своего дела, мне уже было стыдно, потому что я точно знал – во всей России никто не думает так, как этот выглядящий от силы на 60, немного шумный, веселый и бодрый итальянец. И вряд ли когда – то в обозримом будущем здесь хоть кто – нибудь скажет себе – для людей я сделал все, что мог, можно теперь пожить и для себя. ..

К сожалению, фотографий того вечера у меня не сохранилось – никто просто не фотографировал. Зато, клянусь, – все, рассказанное здесь – чистая правда.

P.S. Совсем забыл. До того, как построить свой дом, Альберто Бонетти жил в скромной квартирке в том же городке, вместе с родителями. Сын родился, когда Бонетти было 50, то есть тогда, когда он построил дом.

Билет тогда обменять мне не удалось, зато и личный директоров водитель показал себя человеком в высшей степени порядочным, пообещав доложить по команде, что смена рейса прошла успешно, довезя меня до дома и пожелав счастливого пути… Я выключил все телефоны, выпил коньяку, выбрался в центр, купил себе новую гитару, выпил коньяку, сходил в кино, выпил коньяку и почувствовал, что работа отпустила окончательно, мозг, коньяком оглушенный, перестал жужжать в режиме калькулятора, и – СВОБОДЕН !

Мой организм взял на вооружение эту формулу – «вреда больше, чем пользы», и теперь , перед отъездом куда – нибудь, все равно, куда, – требует себе этот день – два. Оглядеться, выдохнуть заботы, отключив все средства связи, никого не видеть, в одиночестве тяпнуть рюмку крепкого – вот теперь я готов.

Почему я так стремлюсь уехать ? И почему, уезжая – возвращаюсь и через некоторое время опять чувствую приближение приступа «чемоданной болезни» и опять начинаю разглядывать карту мира ?
Зиму я не люблю. И жена моя не любит, любят только дети. Но им по штату положено – снег, горки, санки, лыжи и прочие коньки. Однако полагаю, что и тут пример отношения родителей к зиме внесет свои коррективы. Дочка в этом году уже утвердительно заявила, что очень хотела бы жить где тепло и море, а за снегом на месяц в году ездить, ну скажем, к дедушке на родину, в Сибирь.

Мне невыносимо видеть, как ярчайшие «кодаковские» краски короткой подмосковной осени в три дня сменяются пугающим слякотно – снежным отталкивающим монохромом, и как та же слякоть проявляется в окружающих лицах. Мне невыносимо видеть бездомных животных на улицах и осознавать, что многим не судьба пережить это ежегодно посылаемое на нас испытание. Угасание природы приносит мысли о смерти, и даже знание о неизбежном весеннем пробуждении не в силах отодвинуть, оттолкнуть подступающую зимнюю депрессию. И я отправляюсь ловить лето за хвост. Отправляюсь в края вечного праздника, чтобы, вместе с свитерами, куртками и джинсами, скинуть тяжелый груз забот о выживании, заложенный в нашу нацию на генетическом уровне…

И если объяснить, почему я раз за разом становлюсь в очередь на паспортный контроль, достаточно просто, если конечно не примешивать сюда медицинскую, клиническую точку зрения, то вот почему я возвращаюсь – вопрос открытый. Я уже знаю – две недели вдали от дома, страны, Родины, наконец – для меня это очень долго… Неделя – мало, 10 дней – в самый раз. На третий день аборигены перестают узнавать во мне русского (как им это удается в первые дни – до сих пор для меня загадка, хотя – менталитет, психология, физиономические особенности и прочее бла – бла). А на исходе 11 – го дня я устаю от ресторанов, английского, кровати в отеле, предсказуемого завтрака, в голове образуется сумбур от осмотренных достопримечательностей, я даже перестаю помнить, что и где я фотографировал. Любая возможность поговорить со случайно попавшимся под руку соотечественником воспринимается, как подарок, а однажды – клянусь – в Венеции мне приснились котлеты, и – было бы полцарства – отдал бы не глядя… И когда самолет отрывается от гостеприимной, но чужой земли, сколько бы положительных эмоций она не вызывала – я испытываю умиротворение и радость, и даже хмурые рожи таможенников и черепах паспортно – визовой службы не в силах меня оттолкнуть. Но – круговорот – он не только воды в природе, и я твердо знаю, что через три месяца максимум воспоминания о том, что где –то есть и другая жизнь, снова заставят меня купить билет и покидать в сумку фотоаппарат и смену белья…

Куда на этот раз ? Для начала – в Константинополь. Не в Стамбул, а именно в Константинополь. Второй Рим, основанный уставшими от первого, казавшегося им пыльным и дряхлым, европейцами. Город, форпост Европы посреди накатывающихся волн исламской Азии, был роскошен, огромен и велик. В нем было все для многовекового бытия. И жители его считали его вечным. Но вечным остался только первый Рим. Величие заключается в том, чтобы выжить. Многие великие города прошлого считались вечными – Мемфис, Вавилон, Царьград. Но – смерти не по зубам оказался только первый. Я смотрю на фотографии Святой Софии и пытаюсь угадать в ней черты величайшего православного храма в истории – и не могу. Сказка Константинополя закончилась навсегда. На его руинах расцвела новая сказка – Стамбул. Великий, огромный и, что не в последнюю очередь важно для меня – космополитичный город, вопреки безжалостности времени сохраняющий в себе черты и характер венецианцев, генуэзцев, португальцев, греков – всех, кто вложил в него частичку своей души. Я очень хотел бы понять этот город, и принять его таким, какой он есть, понять его жителей, его кофейни, его храмы , понять и полюбить философию его бытия. А получится ли это у меня – напишу по возвращении. Я – отдыхать . Всем – до новых встреч…

P.S. Ну и поскольку я еще не уехал – пока, к сожалению, без фото. Но по приезде будут, обещаю…

Для человека, побывавшего в Венеции в начале 21 века и задумавшего перенести ощущения и впечатления на бумагу, да еще так, чтобы вызвать сопереживание окружающих, эта задача, на мой взгляд, столь же невыполнима… Только перечень писателей, поэтов, путешественников, художников, которых вдохновляла и привечала Венеция, и которые написали об этом городе бессмертные произведения, полные очарования, восхищения, грусти, любви, создали полотна, скульптуры, – займет не одну страницу машинописного текста. И, кстати, свободных к исполнению эмоций и эпитетов далекие и близкие предки тоже, по большому счету, не оставили. Симфония города написана. И добавить в эту цельную картину свою скромную мелодию, не внеся диссонанса – нелегко…
Самая большая загадка, самое большое чудо Венеции, на мой взгляд, – в том, что она существует. Она есть. Слишком хороша, чтобы быть реальной, но она действительно существует на нашей планете, в нашей грешной и непростой жизни. Построенная на низких песчаных берегах, на деревянных сваях, захлестываемая наводнениями, испытавшая победы и поражения в войнах – есть. Люди, загнанные на маленькие островки лагуны, прижатые к морю, выжили и научились ладить с ним, на долгие века приобретя себе, пусть и вздорного характером, но щедрого и могучего союзника, давшего им все для процветания их родины. Мироощущение этих людей , веками создававших чудо, остров архитектурного совершенства, не жалеющих для этого сил и средств, бросивших вызов равнодушным стихиям и обстоятельствам, – ключ к пониманию природы исключительной воли человечества к жизни вопреки…
Каждый раз, возвращаясь в Венецию, я боюсь оставаться надолго. Скорее, это даже не боязнь, это чувство сродни мучениям влюбленного, теряющего на первом свидании голову от близости любимой женщины, страстно желающего почувствовать ее запах, ощутить электрический ток первого прикосновения, и опасающегося неосторожностью нарушить хрупкое очарование момента…Я боюсь лишиться ощущения острого, почти болезненного счастья новой встречи, боюсь, что перестанет щипать глаза, боюсь, или не решаюсь привыкнуть к этому городу, боюсь обыденности. С какой бы стороны вы не подплыли к площади Сан Марко – пройдя весь Гранд Канал, или с моря, со стороны таможни, или всего лишь переплыв лагуну, с Лидо – потрясение, граничащее с катарсисом, гарантировано. Дворец Дожей, базилика, кампанилла (колокольня собора Сан Марко), отстроенная на добровольные пожертвования вместо простоявшей с 1173 по 1902 год, и рухнувшей от слабости основания, – само воплощение понятия гармонии и красоты. Не имперской, подавляющей, а хрупкой, дарящей восторг полета. Наполеон Бонапарт по – французски тонко охарактеризовал пьяцца Сан Марко «самой элегантной гостиной Европы». Толпы туристов, кормящих ручных голубей, классические и джазовые оркестры возле непременных аттракционов из прошлого – кафе «Флориан» и «Квадри», дополняют энергетику концентрированного счастья…Но даже и не в этом главное очарование города, который многие побывавшие здесь называют «самым красивым городом мира».
Я только что нашел для себя объяснение тому, почему я люблю Венецию, люблю навещать ее, люблю вдыхать запах ее каналов и нежно гладить влажный камень ее домов. Люблю призраки гондольеров, насвистывающих ранним утром в тумане Большого Канала, люблю Риальто и пескьеру – рыбный рынок, люблю неожиданные тупики и маленькие траттории далеко от основных туристических маршрутов. Для меня Венеция – сказка для взрослых, беспроигрышный билет в детство, царство масок и огненный шлейф карнавала, сон, в котором возможно все, но который обязательно когда – нибудь закончится. Я люблю приезжать к тебе с радостью, а уезжать со светлой печалью, осознавая, что, когда я уйду, ты и не вспомнишь обо мне, но знаешь, моя Венеция – то, что ты существуешь – залог моего возвращения.

Спонтанность и импровизация – замечательная вещь. Неоценимая в музыке, ну или, положим, в написании статей биографическо – географического характера. Но в том, что касается проведения отпуска, да еще в чужой (пока), пусть и любимой (уже) стране, основа основ – планирование. Руководствуясь принципом готовить сани летом, а так же сочетать приятное с полезным, в процессе бизнес – вояжа в Конельяно в июле прошлого года, всю дорогу тиранил итальянских партнеров на предмет разнообразить возможный в Италии отдых. Мой приятель Джанна даже возмутился. Ты ж, закричал он, В МОСКВЕ живешь. Чего тебе наше село сдалось??? Нечерта здесь делать, говорит… Однако, вспомнив о грядущем в апреле марш – броске на Москву с ответным визитом, грозящем мне жуткими затратами (хитрый итальянец не дал нам за 4 дня пребывания на его исторической сельской родине заплатить ни копейки, радостно мотивируя это тем, что сие есть представительские расходы, и ожидал подобного же от нас, честно сказав, что ему нравится гостиница «Украина»), поделился опытом. Раскололся, короче говоря… И пусть меня линчует ТБГ, историю окалошат и призу не дадуть, но я скажу…Грабят нас, ребятки, родные турагенты и таковые же операторы почем зря. Я далек от мысли, что в той же Италии турбизнес загибается и потому вынужден работать за сущие копейки. Скорее, это некий уровень, что ли, социальной ответственности, ведь когда я начал сравнивать цены на ОДНИ И ТЕ ЖЕ отели, предлагаемые туроператором в Москве и турбюро в Вероне – волосы встали дыбом, причем не только на голове… Небольшой отель на озере Гарда. Москва – 195 Е за номер, Верона – 120 Е. Еще вопросы есть? Москва предлагает для поездки на Гарду регулярный рейс до Милана (12000 рублей, до Гарда – 120 км) Веронцы находят чартер Москва – Верона (30 км пути) за Е 160. Если честно – и так все…КТО НИБУДЬ В СОСТОЯНИИ ОБЬЯСНИТЬ, ПОЧЕМУ????? И не хотелось бы, чтобы этот вопрос расценили, как риторический. Может, сформулирую покомпактнее, и заведу тему на форуме… На некоторое время такое несовпадение оценки собственных усилий у людей, занимающихся одним делом, в России и Италии, напрочь отбило охоту обращаться за помощью в агентства, и мы решили пробиться за кордон самостоятельно… За ПРОСТО визу, без турпакета запросили с нас по 150 евро, и это еще не дорого. Оценив, что на тот период времени (апрель2007) в консульстве виза стоила 35, помножив разницу на предполагаемое количество отъезжающих (, решили мы и сию операцию проделать самостоятельно. Имея в паспорте 6 итальянских виз, да сочувствующее турагентство за спиной, записались на прием на 29 – е мая, собрали все документы, перечислили в Верону деньги за отель и билеты , как вдруг 27 – го (а поездка была спланирована на 8 – е июня) звонит Джанна и умоляет НЕ ЕХАТЬ. Дескать, у нас тут экстремальная жара, Гарда мелеет, поля горят, а у вас маленькие дети. Оценив возможные последствия , всплакнув… Ну не сложилось… Еще вопросик. Как долго вы, приняв во внимание сложившиеся обстоятельства, получали бы от отечественных зубров турбизнеса деньги назад, и в каком процентном соотношении от уплаченных получили бы ??? Мы ВСЕ свои деньги увидели на кредитке на следующий день после беседы с Розеттой из Вероны, в которой честно объяснили, что друзья нам просто НЕ РЕКОМЕНДУЮТ приезжать. Как говорят в Одессе, О !
При, казалось бы, полном крахе планов, спас нас, как и всегда, Калининград. То есть уже 4 – го махнули мы на Куршскую косу, круто изменив маршрут, и ни капельки не пожалели об этом. Это место на карте (Восточной Пруссии) нашей Родины заслуживает отдельного детального описания, чем и займусь на досуге… Но, после возвращения приступив к работе, начал через некоторое время просыпаться по ночам в холодном поту, липкий, как переваренные спагетти, с криками «синьоре, дуэ кафе, пер фаворе», пугая лихорадочным блеском в глазах жену и детей…Кажется, это первые признаки ностальгии, нет? И поняло семейство мое, что очередной поездки в Италию нам все же не избежать…
Сказать, что бюджет наш для возможной поездки был ограничен – не сказать ничего. Денег просто не было… Точнее, как принято считать, например, в Соединенных Штатах – человек, допустим, «стоит 1000000 долларов». Это не значит, что приятель вот прям щас вынет из кармана сей миллион и ломанется покупать подружке колье Де Бирс. Наличных у него и вовсе может не оказаться, а вот коли он начнет свой бизнес продавать – в кармане и обозначится тот самый миллион, с которым и отправится сей гражданин на поиски приключений на свою капиталистскую задницу…Как раз наш случай. Все вложено – перевложено, закуплено, работает…. И трогать – ни ни, а то зимой кушаньки будет нечего. Так что, когда я отправился к девчонкам из турагентства (на заклание) на поклон, посмотрев в зеркало, увидел прижимистую харю с непонятно как прилипшей русской фамилией и выраженьем на лице из серии «ни гроша врагу». Видывали они, судя по всему, еще и не такое, так как приняли радостно, поинтересовались размерами желания и возможности потратить то, чего все равно нет, и местом предполагаемой поездки. Куда же на этот раз? Интернет в моих изысканиях помог не слишком, но благодарный за угарно проведенный апрель Джанна, коему я позвонил, стеная, на мысль все – таки навел. А спросил я его, вот куда бы ты сам, амико, поехал на недельку, если бы не было возможности свалить подальше от дома ? Синьор пробурчал, что я по адресу, ибо, в связи с малостию лет его единственного наследника, коему вот только 7 месяцев, у него как раз и нет ни возможности ни желания сваливать в привычные Москву, Лондон или Нью (Васюки) Йорк, и произнес магическое слово «Jesolo».
Как говорил незабвенный Ковбой Мальборо – “God damn, I almost forgot !” , что я Джанне в трубочку и прокричал. И очень кстати вспомнилось ему про Езоло, оно же Лидо ди Езоло, ибо Езоло это город, а Лидо – всего – лишь «коса». То есть, коса при Езоло. Ведь весь этот год был у нас с голубушкой моей посвящен «воспоминаниям о прошлом». Как – то так сложилось, что мы навещали – посещали места давно увиденные и подзабытые, оставшиеся в прошлом ресторанчики, клубы, спектакли… Лидо ди Езоло, отель «Марко Поло» – адрес нашей первой в совместной жизни заграничной ночи… И впечатления от той ночи были ну самые радужные, и от окружавшей нас на Лидо обстановки – тоже. И февральское тогда Адриатическое море тоже вспоминалось с восторгом. Идея повидаться с Марко воспринята была благосклонно, что я и изложил в турагентстве в качестве окончательного пожелания…
Два дня я пребывал в неведении. Один оператор отель подтверждает безоговорочно (с последствиями такого подтверждения столкнулась дама из моего предыдущего рассказа, которая ехала в «Марко Поло», а оказалась на соседнем балконе без каких – либо предупреждений и извинений), второй, напротив, отрицает наличие мест в нем до сентября. Звоню в отель. «We’re oversold», говорят. Ну понятно, ловить нечего…То есть, забронировано у них уже больше, чем они могут предоставить… Девушки, в поисках замены, находят отель «Лоренц». Центр города, от того же Марко недалеко, до пляжа 150 метров (реально оказалось 300, так как по прямой прохода нет и никогда не было…), могут приютить и без ужина, недорого совсем, вообще, можно сказать, копейки, но 2 звездочки… Что вселяет смутные сомнения. Никогда еще мы не пытались жить в двухзвездочном отеле. Рассудили здраво. Едем вдвоем, ибо дети сами решили побыть на даче. Из мероприятий, отелем предлагаемых, планируем только кофе и сон. Кровать, спрашиваем, есть? Душ есть? Кондишн? – За доплату. Ну и слава богу. Едем. По рукам, возьмите деньги.
Пунктиром – обычная российская тягомотина с визами и документами. Хорошо, что девчонки знакомые, незнакомых поубивал бы. Почему, ну почему визы и билеты нужно получать либо поздней ночью накануне, либо за 3, 5 до вылета, который, на минуточку, и так в 6 утра ??? Операторы кивают на консульство… Не знаю, все может быть, только пришлось мне пятничным вечером в 10 переться в Москву за документами и билетами и слава богу, благодаря моему обаянию, меня дождались… Хотя одна фраза меня все же чуть не вывела из себя. Мадам мне говорит, как, мол не стыдно, я спать хочу… Блин, а я не хочу… Твоя это работа, в конце концов, или моя??? Есть разница, в полвторого из дома уезжать, или в 4 ? И ведь не в первый раза такая фигня… Ладно. Как говорит одна моя знакомая, когда случается какой – нибудь непредвиденный кошмар – «Никто и ничто не испортит моего хорошего настроения сегодня !» Москва, Домодедово, Вим – Авиа, все по расписанию, в дороге – 3,15, два часа долой – 7.45 утра. Тревизо. И снова здравствуйте, Buon Giorno !А продолжение следует…